Немцевич спереди и сзади. Кароль Збышевски

Я корпел над этой диссертацией семь лет и даже дважды опоздал на теннис из-за того, что был настолько поглощен пыльным архивом. Я привожу 193 источника, но видно, что я прочитал в три раза больше книг и перелистал стопки рукописей. Я привел лишь названия источников, на которые ссылаюсь, т.е. саму суть. Я смиренно заявляю, что у меня достаточно знаний, чтобы написать полдюжины докторских диссертаций. Я их много слышал, знаю, как они должны выглядеть: ми-ме-е-му... что-то среднее между официальной поправкой и объявлением об аукционе. Педантичная точность, многословие, сухость, ирония, запутанный стиль, пренебрежение к потенциальному читателю — вот существенные черты. В результате самая ретивая невеста засыпает над работой любимого врача. Подвалы Научного общества во дворце Сташиц до потолка забиты нетронутыми томами докторских диссертаций. Профессора университета легче убедить купить трубку, чем обычного человека купить докторскую диссертацию. Это колодцы знаний, из которых никто не черпает. Как профессиональный журналист, я привык писать для людей, а не для библиотечных мышей. Итак, когда я начал изучать Немцевича, я решил написать докторскую диссертацию и в то же время что-то, что будет читать кто-то другой, а не профессор. Первая часть плана провалилась. Меня не запишут в телефонной книге как «Доктор Збышевский», и парикмахер через дорогу не скажет: «Уважение доктору!» Вот о привилегиях докторской степени, о которых бормочет на латыни Его Высокопреосвященство ректор во время повышения. Но несертифицированный генерал может выиграть великую битву, так что я думаю, что не врач также может написать ценную научную работу.

Некоторые не очень умные читатели могут увидеть в моей книге отсутствие уважения к религии, армии, монархии, аристократии, сейму, морали - в общем, ко всему. Я протестую настолько энергично, насколько это возможно. Я не могу думать ни о каком «унижении святости». Но я не могу представить в выгодном свете людей, которые привели Польшу к краху. Очень удобно сваливать все несчастья на невезение, судьбу или международную ситуацию, но это не убедительно. Если умрет осел, возможно, это просто невезение, но когда умирает целая страна, кто-то виноват. Польша пала не из-за Екатерины и Пруссии, а из-за Понятовского, магнатов, епископов и дворянства. Я глубоко религиозен и поэтому ценю огромное влияние и значение духовенства. Изображая эпоху, невозможно ее игнорировать. Если бы в XVIII веке духовенство находилось на соответствующем уровне, такой коррупции, праздности и деградации не произошло бы. Были даже антипапы, а не только епископы-преступники. Об этом нельзя обойти молчанием. О Католической Церкви тем чудеснее говорит то, что, несмотря на периоды низкого священства, она не утратила своей серьезности и великолепия. Благочестие дворянства этой эпохи ничего не стоило. Целый день читались молитвы, нарушая при этом все десять заповедей Божиих. Это чисто внешнее, поверхностное благочестие, называемое фидеизмом, было образцово осуждено Римом. Все, что я предоставляю, основано на источниках. Кроме названия, я здесь ничего не придумал. – А диалоги подлинные? – забеспокоились докторанты на семинаре. Да и источники не всегда достаточно подробные. В любом случае такие переговоры должны были состояться.

Из вступления автора